– Как Вы решили приватизировать газету? В то время ведь не все отдавали частным владельцам.

– Тогда предприятие мог выкупить коллектив, и я, право, не понимаю, почему не оставили такого порядка. К собственным покупкам, вложениям относишься иначе. Мы заплатили за каждую мелочь, причем немалые по тем временам деньги, хотя на тот момент все устарело! По сути купили хлам, от которого потом быстро избавились. Тем не менее, это было ценным приобретением.

– Предприятие пришлось покупать коллективно, но наверняка не все горели желанием.

– Не совсем так, хотя это и было нечто новое. Между прочим, выкупали по моей схеме. Малые газеты принадлежали издательству Авизе, которое, в свою очередь, принадлежало Звайгзне. Когда Кабинет министров постановил, что сотрудники могут приобрести предприятие, краевые газетчики задумались – надо что-то делать. В конце концов поняла, что газету нужно выкупать. Непросто было объяснить коллективу, что мы не крадем и не замешаны в мошенничестве. Некоторые долго думали, что я их дурю, и я из кожи вон лезла, убеждая их в обратном, но все оставалось по-прежнему. Поэтому требовалось терпение, терпение и еще раз терпение. И все-таки один сотрудник не получил своей доли. А вышло так: все мы были небогаты, поэтому, чтобы каждый смог заплатить свою часть – тысячу рублей, сотрудникам выплачивали премию. Все вкладывали эти деньги в предприятие, а один решил купить себе импортную одежду. Вклад нужно было делать до определенной даты, в противном случае человек не участвует в выкупе предприятия. Таков уж был закон. Еще подчинялись партийному комитету, от которого тоже нужно было стать независимым. Это не составило труда, потому что тогда уже началось время перемен, и никто особо не протестовал и не грозил сослать в Сибирь. Еще раньше поменяли название газеты на Вентас Балсс.

– И вот предприятие стало вашим, а что было потом?

– Поначалу было нелегко. Первые деньги мы получили за подписку, а потом вдруг закончилась бумага, т.к. прежние поставщики больше ее не доставляли. Нашли шведскую бумагу, но она была очень дорогая, поэтому в материальном отношении зашли в тупик. Какое-то время были вынуждены издавать газету на одном листе, но людям нравилась и такая Вентас Балсс. Разумеется приходилось, как сейчас говорят, консолидировать – либо сокращать штаты, либо урезать зарплаты. Демократично решили в пользу более низких зарплат, но такая ситуация длилась всего пару месяцев. Как раз в тот момент заключили первый договор с гордумой – выходит, не они нас купили, а мы их. Я обратилась к Лембергу, сказала, что времена, когда все было бесплатно, прошли, он отнесся с пониманием, и мы заключили договор. Конечно, за новости платить не нужно было, а, скажем, размещение решений стало платным. Так мы выручили деньги на покупку бумаги и начали вставать на ноги.

– Типография была приватизирована в это же время?

– Это совсем другая история... трагедия, можно сказать. До и некоторое время после приватизации печатались в Талси, поскольку качество нашей типографии оставляло желать лучшего. Формы возили туда на автобусе, а обратно газеты доставляли на почтовых машинах. Это было неудобно, т. к. надо было успеть на автобус в 15:30. Нам предложили приватизировать и типографию, но я ничего не смыслю в полиграфии, поэтому не стала рисковать. Может, с нашей стороны, не приватизировать типографию сразу было ошибкой, но в тот момент мы не были к этому готовы.

– Вскоре после приватизации – в 1993 году – редакция переехала в новые помещения.

– Владелец дома проживал в Америке и запросил за аренду непомерно высокую цену, поэтому решила, что нужно искать новые помещения. И чем быстрее, тем лучше. На ул. Саулес пустовали помещения детсада, которые мы и заняли. Надо сказать, это было правильным решением, хотя некоторые старые сотрудники не хотели переезжать. Когда многие предприятия стали выселять из зданий, в городе свободных помещений было не найти. Через год приватизировали здание, используя свои сертификаты. Так что никто нам ничего не дарил – все честно купили, притом, отнюдь не за бесценок. Сдавали помещения типографии, где через время, когда с талсинцами не могли сработаться, стали печатать газету.

– Вы говорите, что решения того времени были правильными, но что помогло их принять? Определенная информация или, быть может, интуиция?

– Советское воспитание и образование, полученное в МГУ. Возможно, я была немного умнее остальных. Помню, как коллеги из редакций других газет регулярно звонили мне и спрашивали, как бы я поступила в той или иной ситуации. В то время я, пусть и не полностью, но хорошо разбиралась в специфике нашей работы. Теперь думаю, что многое можно было сделать иначе, однако я – демократ и гуманист, поэтому всегда поступала в соответствии со своими убеждениями. Вообще, это невыносимо, когда предприятием владеет несколько человек. Например, когда требуется решить проблему незамедлительно, а приходится консультироваться с 20 людьми, этого сделать практически невозможно, ведь, чтобы прийти к соглашению, требуется около недели. Все-таки на судне не может быть несколько капитанов.

– Было также твердо решено, что на предприятии не будет черной кассы, которая в те времена была обыденным делом.

– Такой кассы у нас никогда не было. Всегда была уверена, что за свой труд лучше всего получать деньги из обычной кассы. Кроме того, никогда не поддерживала бартер. Заплатите человеку за работу и пусть он сам решает, идти ли ему в бассейн или к девушкам. И налоги мы платили честно и сознательно. Может, я недалекая, но до сих пор не понимаю, как можно выплачивать зарплаты, не платя налогов? Откуда тогда взять деньги, которые выдаются в конвертах? Черная касса может образоваться только благодаря работникам отдела объявлений, но как это контролировать? Если кассирша вдруг захочет положить деньги к себе в карман, об этом же никто не узнает. К тому же, это ведь не мои деньги, а доход предприятия.

– И все же, до сих пор ведутся рассказы о богемной жизни редакции вела в 90-х годах.

– Все началось еще в старой редакции, где работали самые разные люди. Нередко сотрудники уже с самого утра были в стельку, но что я могла сказать? Нужно было работать с имеющимися в наличии ресурсами ‒ неважно, в каком люди были состоянии. Распитие спиртных напитков было обычным делом, хотя в целом работники были солидными людьми. Пили в редакциях всех газет. Пусть и не каждый сотрудник, но пили. Наверное, алкоголь улучшал настроение, стимулировал полет фантазии. Тем не менее, все выполняли свою работу качественно, богемная жизнь не мешала, поскольку все, даже будучи пьяными, понимали, что газета должна выходить. Организовывались и экскурсии для сотрудников и их семей, которые обычно проходили летом. При этом денег хватало и на премии – на 1 сентября, Пасху, Янов день, Рождество. Кругленькую сумму выплачивали и на день рождения. Иногда премии выплачивали просто за хорошо выполненную работу. Просто так никому ничего не платили – все по заслугам.

– Несмотря на то, что дела шли хорошо, все же решили продать предприятие?

– Сейчас многое продают, это естественный процесс. К тому же, если есть хорошее предложение, то его следует использовать. Честно говоря, к тому времени я устала и уже ничего не хотела. В конце концов проголосовали, что нужно продать. Приходилось людям подробно объяснять что к чему, поскольку не все хотели это понимать. Когда сказала сумму, которую можно получить, многие изменили свое мнение.

– До этого были те, кто выражал желание купить газету?

– Серьезных покупателей не было. Скорее, были те, кто хотел выжить нас. У других тоже были газеты, но ничего не получилось. В то время в Вентспилсе было мало журналистов, к тому же у нас были хорошие зарплаты, поэтому обойти нашу газету было трудно.

– Что Вы сейчас испытываете к Вентас Балсс?

– Иногда сержусь, что журналисты не пишут о том, о чем следовало бы. Новое поколение хочет жить своим умом. Я очень хорошо понимаю, что уже пожилой человек, и мое время прошло. Теперь я живу размеренной жизнью, без проблем и волнений. Каждой утро за чашкой кофе говорю мужу о том, как хорошо, что мы уже на пенсии. Одной знакомой тоже посоветовала выйти на пенсию, пока та еще не померла. Теперь она мне благодарна. Нужно радоваться тому, что тебе дается, но и самому понимать, когда это кончается. У меня с этим проблем никогда не было.